Начало успеха Найджел Олссон

В 1969 году молодой, красивый и подающий надежды барабанщик Найджел Олссон был рекрутирован основателем лейбла DJM Диком Джеймсом для записи песни «Lady What’s Tomorrow?» на дебютном альбоме некоего Элтона Джона. Для Найджела это была очередная сессия для очередного начинающего и переполняемого амбициями артиста (сколько их тогда появлялось и мгновенно исчезало навсегда?), за которую ему заплатили несколько фунтов, и, казалось, что тут такого? Но судьба распорядилась иначе.
Двадцатилетний Олссон, впрочем, уже имел неплохую музыкальную историю. В 1968 году в составе группы Plastic Penny он записал альбом «Two Sides of the Реппу» и даже спел в песне «I Want You». Пластинка была выпущена лейблом Page One и благодаря синглу «Everything I Am», достигшему шестой строчки в британском чар-те хитов в январе 1968 года (опередив песни The Small Faces, The Monkees и даже The Beatles), была замечена публикой. Plastic Реппу играли ненавязчивый бит, обильно приправленный обязательными психоделическими аранжировками, что тогда было самым писком музыкальной моды. Вроде как удачный билет попал в нужный карман, но вскоре стало понятно, что все совсем не так. Уже второй альбом «Сиггспсу», появившийся на прилавках в 1969 году, оказался никому не нужным, а результаты продаж близкими к нулю.

Рабочий активатор win 7 скачать активатор windows 7 для успешной активации.

Однако опыт группы Plastic Реппу имел и другой, как потом выяснилось, более важный результат. Музыкальный клубок был тогда необычайно плотен, и ниточки пересекались в самых разных местах. Plastic Реппу разогревали The Jefferson Airplane на первом фестивале Isle of Wight вместе с коллегами по лейблу группой The Mirage, в которой на бас-гитаре играл Ди Мюррей, что забавляло многих — в Plastic Penny в роли бас-гитариста выступал Тони Мюррей, причем никаких родственных связей между ними не было. Найджел неожиданно подружился с Ди Мюрреем, и эта дружба стала определяющей в их карьере на многие годы. Хотя именно Тони Мюррея Гас Даджен позвал записывать первый альбом Элтона Джона «Empty Sky» (на барабанах почти во всех песнях сыграл Роджер Поуп), но уже очень скоро ритм-секция группы начинающего певца была заменена парой Ди Мюррей / Найджел Олссон. Они в это время играли в The Spencer Davis Group.
— Тебе удалось поиграть со Стивом Уинвудом в Тле Spencer Davis Group? — спрашиваю я Найджела Олссона.
— Нет, я присоединился к группе во время их самого последнего тура по США, после того как Стив уже покинул группу. Но именно в The Spencer Davis Group мы но-настоящему сдружились с Ди. Вместе нас и пригласили к Элтону Джону.
Вместе они играли с Элтоном Джоном и почти всегда вместе выступали как сессионные музыканты, помогая записывать альбомы самым разным исполнителям. Но в январе 1992 года Ди Мюррей ушел из жизни, что стало для Олссона серьезной психологической травмой. Какое-то время он даже думал, что вряд ли сможет играть с другими бас-гитаристами.
— Ди был моим большим вдохновением в музыке. Нет ни одного дня, когда бы я не думал о нем, — Найджел хмурится и на минуту умолкает. Но, вдруг улыбнувшись, добавляет: — Иногда, когда я слышу Боба, я чувствую присутствие Ди. Их игра на инструменте очень близка.
Это он о Бобе Берче, с которым сейчас играет у Элтона Джона. И кажется, он неподдельно счастлив, что занимается этим до сих нор.
— Знаешь, я горжусь тем, что до сих пор могу играть с Элтоном. История продолжается, и разве это не здорово? Как считаешь?
— Конечно же, здорово, — соглашаюсь я, — но, как еще понимаю, работа с Элтоном приносила и приносит тебе славу и деньги?
— Не без этого, да.
— А как жилось до Элтона?
— Когда я начинал с Plastic Penny, у меня были, скажу честно, небольшие заработки. Потом я ненадолго присоединился к Uriah Неер. Самое интересное, что именно Элтон дал мне эту работу, но при этом я был обязан активно репетировать с ним — у нас был запланирован большой тур. Тогда я понял, что мне больше нравится играть с Элтоном, поэтому в Uriah Неер я задержался ненадолго — мы отрепетировали какой-то материал и записали несколько песен для их первого альбома. И мне кажется, что я сделал правильный выбор.
— А тебе нравилась та музыка, которую играли Uriah Неер?
— Честно говоря, не скажу, что получал удовольствие, хотя в целом мне нравились их песни. Они играли красивые баллады, возможно, это и была точка нашего соприкосновения. С Элтоном происходило иначе. Как только он заканчивал играть новую вещь,
показывая ее музыкантам на фортепиано, я уже был вдохновлен и полон идей. Мы придумывали нестандартные решения, особенно в концовке. Например, все ждали традиционную барабанную дробь в коде, а не тут-то было! Мы старались, чтобы слова песни были услышаны в конце, и это, несомненно, украшало композицию.
— У вас получалось, — соглашаюсь я.
гений. Джон Бонэм был моим другом, и мне нравилось все, что он играет. Но я бы добавил в этот список и Кита Муна, он был прекрасен как барабанщик.
— И не всегда предсказуем, скажем так, как человек?
— Да, этого у него тоже было в избытке, — смеется Найджел.
— Я хороший барабанщик, — смеется Найджел Олссон, — прежде всего я умею держать ритм, как метроном, и свободно ориентируюсь во временных рамках. Да, я умею держать ритм настолько, насколько это нужно. Примерно как Ринго Старр это делал, все ведь оттуда.
— Как у барабанщика, были ли у тебя амбиции поиграть сложную музыку типа King Crimson или джаз?
— Точно нет. Мне больше по душе ELO, например. Джефф Линн — очень крутой музыкант. Помню, что когда я записывал свой сольный альбом на студии Стиви Уандера, то рядом, в другом помещении, записывался Джефф. Он попросил меня сыграть. Это было незабываемо. И даже сейчас, когда мы встречаемся, он меня благодарит за помощь в записи альбома. Для меня это большая честь, когда такие люди просят меня поработать с ними.
— Джон Бонэм или Бадди Рич?
— Ох, хороший вопрос. В молодости я бы, конечно, ответил — Бадди Рич, он истинный
— Среди музыкантов распространена шутка, что, хотя барабанщики, как правило, очень странные люди, с бас-гитаристами в этом плане им тягаться сложно.
— Есть такое дело, — опять смеется барабанщик, лучшим товарищем которого был бас-гитарист.
— Составь свой список странных барабанщиков и бас-гитаристов.
Ди Мюррей… — начинает перечислять Найджел, и кто бы сомневался, что он начнет именно с него, — потом Боб Берч, с которым я сейчас играю у Элтона. Скажу честно, он очень странный парень, и у него, как бы это назвать, весьма сухое чувство юмора. Из барабанщиков
Сейчас Найджел Олссон играет на созданных специально для него барабанах Drum Workshop
я бы на первое место поставил Кита Муна, потом Джинджер Бейкер, и, пожалуй, приплюсую себя. Я такой же безумный, как и все вышеперечисленные. И хочешь знать правду?
— Конечно, хочу!
— Я самый сумасшедший из них всех!
Вероятно, только «самый сумасшедший из всех» мог прижиться в составе непредсказуемого и сутрадке, а я, набравшись смелости, сообщаю ему об этом факте моей жизни.
— Ничего страшного, что не получилось, — успокаивает он меня, — возможно, у тебя другие вещи получаются лучше. Быть может, ты был недостаточно сумасшедшим для этого занятия? Я вот тоже мог всю жизнь работать продавцом в обувном магазине.
— Это еще почему?
масбродного клоуна Элтона Джона, а заодно поучаствовать в записи лучших его несен, которые в течение трех часов и без перерыва я после нашего разговора слушал на сцене «Крокус Сити Холла». Сыгранных блестяще, любовно отобранных в основном из ранних альбомов, навсегда оставшихся в памяти первыми детскими записями на бобинах и кассетах. Я даже помню, где и как Найджел сыграет очередной кусок, — я ведь действительно хотел стать барабанщиком, но у меня не хватило таланта. И вот он рисует автопортрет в моей те-
— Когда Дик Джеймс, владелец лейбла DJM, за-букировал нам первые концерты в США…
— Это был знаменитый клуб «Трубадур»?
— Точно, а еще один концерт в Филадельфии. Так вот, он сказал нам, вручая билеты: «Очень надеюсь, что мне сообщат об успехе, а если нет — я найду вам всем работу в обувном магазине».
— Шутил?
Кто знает, кто знает? — улыбается Найджел Олссон.
— Судя по тому, что мы сейчас разговариваем тут, за кулисами большого концертного зала, все прошло успешно?
— Да. В «Трубадур» неожиданно для нас пришли Леон Рассел, Грэм Нэш, какие-то промоутеры, вообще был полный зал и всем нравилось то, что мы играем. В Филадельфии посмотреть на нас пришел Боб Дилан. Незабываемые впечатления. Замечательное время, что еще могу сказать, было круто! Вряд ли можно сейчас вернуть все эти дни назад.
— Получается, что в Америке вас приняли быстрее, чем на родине?
— Да, и это сложно объяснить даже сейчас. Мне до сих пор кажется, что популярность Элтона в Великобритании началась с песни «Don’t Go Breaking My Неагт», которую он спел с Кики Ди.
— С другой стороны, продавец обуви вряд
ли бы имел традиционные соблазны рок-музыканта — секс, наркотики… и дальше по списку?
— Ну, травку тогда все курили, даже в обувных магазинах, — смеется Найджел Олссон. — Я тоже в молодости этим баловался. Не скажу, что тогда мне это не нравилось. Но от более серьезных вещей судьба меня уберегла. Мне удалось выжить во многом благодаря тому, что в какой-то момент я понял, что люди становятся слишком глупыми, замыкаясь на собственном безумии, выбрасывая телевизоры и кресла из окон.
— А сейчас что можешь себе позволить?
— Красное вино — признаюсь, я очень его люблю.
— Три вещи, которые характеризуют тебя?
— Сердце, любовь и наслаждение от того, что я до сих пор здесь. И даже то, что внуки могут видеть меня за работой. Вот она, романтика! Люблю своих детей и жену. Все хорошо!

Астрахань

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий